catholicus

Книга А. Баумейстера "Тома Аквінський: вступ до мислення"



Перевод с украинского языка книги Андрея Баумейстера "Фома Аквинский. Введение в мысль Ангелического Доктора"

Выкладываю перевод также здесь

Собственно, содержание книги

[Spoiler (click to open)]СОДЕРЖАНИЕ


Олег Хома. Учение Фомы Аквинского на фоне украинской истории философии



Вступительное слово



I. СВЯТОЙ ФОМА: ЧЕЛОВЕК, МЫСЛИТЕЛЬ И ДОКТОР ЦЕРКВИ


1.Образ святого Фомы

1.1. Кем был святой Фома? Взгляд из сегодняшнего дня

1.2. Homo viator: на пути к завещанному миру



1.2.1.Fontes vitae S. Томае Aquinatis

1.2.2.Вехи жизни и творчества



1.3. Портрет св. Фомы. Характер Аквината

1.4 Как работал св. Фома?



2. Состояние и перспективы исследования интеллектуального наследия Аквината

2.1. Интеллектуальное наследие святого Фомы: от ранних томистов до энциклики Aeterni Patris (1879)



2.2. Фома Аквинский в исследованиях прошлого века


II. ТЕОЛОГИЯ И РАЦИОНАЛЬНОСТЬ: ПОНЯТИЕ SACRA DOCTRINA


1. Факторы, которые способствовали формированию новой концепции теологии у св. Фомы Аквинского

1. 1. Святой Фома и Аристотель



1. 2. Рациональность ХIII века



1. 3. Исследование Священного Писания



1. 4. Теология как наука в первой половине XIII века



2.Теология Фомы Аквинского: поиск собственной методологии

2. 1. Проект теологии как науки в Прологе Комментария к "Сентенциям" Петра Ломбардского: переосмысление Аристотелевой эпистемологии на библейских принципах



2.2. Концепция двух теологии в Комментарии к трактатe Боэция "О Троице"



2. 3. Теология и рациональность в начале трактата Summa contra Gentiles



2. 4. Обзор трех ранних проектов теологии под единым углом зрения



3.Концепция sacra doctrina в "Сумме теологии"

3. 1. Теология и sacra doctrina

3. 2. Сотериологическая необходимость священной доктрины



3. 3. Теология и теория подчинения (субальтернации)



3. 4. Субъект и методы теологии. Теология как концептуализация Откровения



3. 5. Рациональность в теологии



3. 6. Архитектоника теологических произведений Аквината и вопрос о центральной идее теологической науки (ordo disciplinae)



3. 7. Теология св. Фомы в актуальном контексте



III. НА ПУТИ К БЫТИЮ: EGO SUM QUI SUM


1. Пути до Бытия самого по себе

1. 1. Метафизика в системе теоретических наук



1. 2. Первопринцип и бытие: ipsum esse per se subsistens

1. 2. 1. Очевидность бытия Бога



1. 2. 2. Рациональная доказательность бытия Бога



1. 2. 3. Первый шаг к пониманию Первоначала: пять путей доказательства бытия Бога (via affirmationis sive causalitis)

1. 2. 3. 1. Есть пять путей доказательств в традиционном смысле?

1. 2. 3. 2. Литературные особенности и логическая структура пяти путей



1. 2. 3. 3. Метафизическая каузальность и метафизическое объяснение



1. 2. 3. 4. Quinque viae: анализ доказательств



1. 2. 3. 5. Резюме: пять путей под единым углом зрения



1. 2. 4. Второй шаг к пониманию Первопринципа: путь возражений (via remotionis)



1. 2. 5. Третий шаг к пониманию Первопринципа: via eminentiae



2. Новая теория бытия

2. 1. Структура сущего

2. 1. 1. Субстанция и акциденции



2. 1. 2. Форма и материя



2. 1. 3. Акт и потенция



2. 2. Теория бытия

2. 2. 1. Копулятивное, общее и интенсивное значение бытия



2. 2. 2. Особенности Аквинатовой речи о бытии



2. 2. 3. Бытие и форма



2. 2. 4. Бытие как дар

2. 2. 4. 1. Дарение и получение дара



2. 2. 4. 2. Реально ли различие сущности и бытия?


IV. СВЕТ ИНТЕЛЛЕКТА И СОЗЕРЦАНИе СУЩНОСТИ БОГА: МЕТАФИЗИКА ПОЗНАНИЯ У СВ. ФОМЫ АКВИНСКОГО


1.Введение: о даре рациональности

1. 1. Определение цели и определение перспективы при исследовании эпистемологии Аквината

1. 2. Методологические замечания



2. Основополагающие структуры естественного познания и их онтологические предпосылки

2. 1. Что такое естественное познание?



2. 2. Конститутивные элементы естественного познания: теория интеллекта

2. 2. 1. Теория способностей



2. 2. 2. Возможностный и активный интеллект как различные способности



2. 3. Каким образом душа познает материальный мир?



2. 4. Способ и порядок познания. Что именно мы познаем в материальных вещах?



2. 5. Каким образом наша душа познает саму себя и вещи, которые выше нее?



3. Томистская концепция интенциальности

3. 1. Понятие когнитивной сущности



3. 2. Интенциальное или духовное бытие



4.Дискуссионные вопросы томистской эпистемологии

4. 1. Является ли эпистемология Аквината разновидностью эмпиризма?



4. 2. Отрицает ли Аквинат познание a priori?



4. 3. Был ли Аквинат репрезентационистом?



4. 4. В каком смысле Фома предполагает теорию идей? Является ли Фома реалистом?



5. Вблизи источника рациональности: естественный свет как отражение вечного света



6. Естественный свет, апофатика и блаженное видение сущности Бога

6. 1. Место via remotionis в общей структуре "трех путей"



6. 2. Возможно ли видение или познание сущности Бога?



6. 3. Как можно видеть или познавать сущность Бога?



ВМЕСТО ЭПИЛОГА: ПУТЬ ВЕРЫ И ЛЮБВИ



Юрий Черноморец. Некоторые мысли по поводу книги Андрея Баумейстера "Фома Аквинский: введение в мышление. Бог, бытие и познание"


Сокращение названий произведений в ссылках


Список терминов


Основные сочинения святого Фомы Аквинского


Литература


Сведения об авторе


Взято отсюда: http://kairos.in.ua/shop/product_info.php?manufacturers_id=14&products_id=74


А. Баумейстер - Книга о Фоме Аквинском


Новое прочтение Фомы: в Киеве обсудили книгу Андрея Баумейстера


Dominicanes

Открытое письмо епископа Атаназия Шнайдера

1. «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», — речет Господь Бог в первой из заповедей (Исх. 20:3). Этот приказ, впервые данный Моисею и еврейскому народу, остается действительным для всех народов и времен, ибо говорит нам Бог: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им» (Исх. 20:4-5). Господь наш Иисус Христос безупречно исполнял эту заповедь. Когда же предложили Ему все царства мира, если Он только поклонится дьяволу, Иисус сказал: «Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10). Потому пример Христа является важнейшим для всех, кто желает «истинного Бога и жизни вечной», как увещевает нас святой Иоанн апостол: «Дети! храните себя от идолов» (1Ин. 5:20-21).

Сегодня эти слова особенно важны, потому что синкретизм и язычество, как яд, проникают в вены мистического Тела Христова — Церкви. Как преемник апостолов, которому вручена опека над Божьим стадом, я не могу хранить молчание перед лицом вопиющего нарушения священной воли Божией и катастрофических последствий, которые оно будет иметь для индивидуальных душ, для Церкви в целом и даже для человечества вообще. Поэтому я пишу это письмо с большой любовью к душам моих братьев и сестер.

2. 4 октября 2019 года, накануне Амазонского синода, в присутствии Папы Франциска и нескольких епископов и кардиналов в Ватиканских садах состоялась религиозная церемония, которую частично возглавляли шаманы и в которой были использованы предметы символического характера, а именно — деревянная скульптура раздетой беременной женщины. Такого рода образы известны; они относятся к аборигенным ритуалам амазонских племен, а именно — к поклонению так называемой «Матери-Земле», «Пачамаме». В последующие дни эти деревянные фигуры обнаженной женщины также чествовали в базилике св. Петра у самой гробницы св. Петра. Папа Франциск также приветствовал двух епископов, которые пронесли изображение Пачамамы на плечах в процессии к Синодальному залу, где разместили его на почетном месте. Статуэтки Пачамамы также выставили в церкви Санта-Мария-ин-Транспонтина.

В ответ на возмущение со стороны верных католиков в связи с данными обрядами и использованием этих статуй спикеры Ватикана и члены комитетов Амазонского синода приуменьшали или прямо отрицали очевидный религиозный и синкретический характер статуэток. Их ответы были уклончивыми и противоречили сами себе; это была интеллектуальная акробатика и отрицание очевидного.

Collapse )
ipetrus

Христос из "Северного Иерусалима". Часть 3.



Начало - Часть 2.

Здоровье не позволило Марку Матвеевичу остать­ся в столице России. Он отправляется в Италию, по пути заехав в Вильно, чтобы жениться на доче­ри купца Апатова, помог­шего ему семь лет назад. Свадьба с Теней (Еленой) Апатовой для многих его друзей стала неожиданнос­тью, поскольку в течение нескольких лет Марк пере­писывался с некой дочерью прачки. Но жизнь в Акаде­мии сильно изменила его.

[Spoiler (click to open)]

Переписка прекратилась, и в жены себе скульптор вы­брал хорошо образованную купеческую дочь. Мало того, отец давал за ней хорошее приданое: дом и значитель­ную сумму денег. Этот дом сохранился до сих пор, на его стене висит памятная табличка, извещающая о том, что здесь жил скульптор. Антокольский прекрасно осозна­вал, что его денег на спокойную жизнь с супругой в Евро­пе не хватит. Тем более, что казна выплатила ему толь­ко половину из обещанной суммы. А отец девушки готов был помочь с содержанием. Это очень характерно для еврейской традиции. Нередко купцы, отдавая своих до­черей за раввинов, брали содержание молодых на себя. Так было, например, со знаменитым Виленским Гаоном, сторонником учения которого был Антокольский. Апатов готов был поддерживать начинающего скульптора, су­мевшего пробиться через систему российской бюрокра­тии, подобно тому как другие отцы поддерживали еврей­ских духовных лидеров. Видимо, поэтому Антокольский, не взявший за всю жизнь ни одного иностранного заказа и не пользовавшийся особой популярностью на родине, никогда не жаловался на отсутствие денег.


В Италии скульптор создает целую серию работ, свя­занных с русской историей: Петр I, Ярослав Мудрый, Ер­мак. Из-под его резца выходит и ряд бюстов-портретов современников. В письмах к Стасову Антокольский отме­чал, что, по его мнению, знакомство россиян с судьбой и мыслями этих людей может дать много больше, чем пом­пезные памятники на площадях. Но все-таки самый боль­шой резонанс в России вызвала его скульптура «Христос перед судом народа».

Это произведение создавалось в Италии и, по мнению все того же Стасова, было единственным в своем роде. «Бывали изображения Христа в римских тогах, но Христа-еврея мир еще не видел», - отмечал критик. Сам Анто­кольский много пишет о своей скульптуре, выводя на пер­вый план этическую составляющую: «Я его представляю в тот момент, когда Он стоит перед судом народа, за ко­торый Он пал жертвой. Я выбрал этот момент, во-первых, потому, что здесь и связался узел драмы. Его душевное


движение в эту минуту является необыкновенно гранди­озным. Действительно, в эту минуту мог сказать только Он: «Я им прощаю, потому что не ведают, что творят» И еще: «Под судом народа я подразумевало й тепереш­ний суд. Я убежден, что если бы Христос воскрес теперь и увидел, до чего доведены Его идеи отцами инквизиции и другими, то, наверное, Он восстал бы против христи­анства так же, как восстал против фарисеев, и еще десять раз дал бы Себя распять».


Созданный Антокольским образ Христа получился очень национальным. Здесь стоит снова обратиться к письмам скульптора: «Я ему даю чисто еврейским тип, у него голова покрыта шапочкой; я это основал на словах молитвы: “Прости мне, что я ходил с непокрытой голо­вой”; притом, как известно, в древности снималась в свя­щенных местах не шапочка, а обувь, и, наконец, в жарком климате нет возможности ходить с открытой головой». Чуть ранее в этом письме скульптор снова возвращается к мысли, что Христос - это своего рода революционер, восстающий против несправедливости.

Крепкий мужчина, руки которого не боятся никакой работы. Мышцы напряжены. Сдерживающая его веревка кажется просто игрушкой. Это скорее символ оков. Для Антокольского очень важно, что Христос идет на смерть не по принуждению и не по воле несчастливых обстоя­тельств. Это Его осознанный выбор. Он идет умирать за ту толпу, которая кричит: «Распни!». И во многом в этом образе отражается и судьба самого художника. Он меч­тает трудиться во благо России, но там и он, и его искус­ство практически никому не нужны. И все-таки он про­должает надеяться. Когда в прессе поднимается волна едких антисемитских статей, он не обижается, не отка­зывается от прежней родины навсегда. Напротив, Анто­кольский отвечает своим обидчикам в одной из петер­бургских газет. В его статье слышатся обида и разочаро­вание, но в ней есть и место надежде на изменение этих людей и изменение России в целом.

Скульптор не зря упоминает о шапочке на голове Хрис­та в своих письмах. Именно на этой несчастной шапочке {C}{C}{C}сосредоточила свои шутки враждебная публика. И дело тут не только в том, что Антокольский не раз встречал евреев-плотников в своем «северном Иерусалиме», а имен­но в словах молитвы, о которых он упоминает в письме. «Прости мне, что ходил с непокрытой головой» - эти сло­ва звучат в Судный день, называемый иудеями Йом Киппур. В этот день постятся и молят о прощении грехов, со­вершенных за год. «Виновны мы; были вероломны, граби­ли, лицемерили, свернули с правильного пути и обвиняли невиновных», - произносят иудеи в этот день. Среди мно­жества перечисляемых грехов во времена Антокольского в литовских общинах звучали слова о непокрытой голове. Они напоминали тем, кто все больше удалялся от еврейс­кого мира, сторонникам Хаскалы, что нет счастья в обмир­щении. Перестав носить головной убор, ты теряешь часть своей идентичности, а значит, и часть принадлежности к богоизбранному народу. Стоит вспомнить, что Антоколь­ский был воспитан в рамках учение Мусар, и для него это были очень значимые вещи.

Первым зрителем и критиком, увидевшем Христа, бы­ла прачка, простая итальянская женщина, приходившая в дом Антокольских. «И когда я увидел, что статуя произ­вела на нее впечатление, -вспоминал скульптор, - только тогда я и сам почувствовал, что работа удалась, что я вы­разил именно то, что хотел». Итальянская католичка, не­сомненно, была далека от всех революционно-социаль­ных чаяний, которыми хотел наполнить свою скульпту­ру мастер. Что же произвело на нее впечатление? Может быть, то, что она ощутила себя частью народа, к которо­му вывели Спасителя? Тем человеком из толпы, который кричит: «Распни»? Трудно не заметить внутреннею силу со­зданного Антокольским образа Христа. Связанный по ру­кам, он, подобно судье, смотрит на зрителя сверху, но нет в его взгляде осуждения. Зато есть надежда. Тихая надеж­да на покаяние, на изменение и преображение. На то, что вместо слов «распни» прозвучат слова «отпусти грехи на­ши в этот день очищения, в этот день прощения вины, в этот святой день; очисти нас; удали с глаз долой пре­ступления и заблуждения на­ши» (из молитвы в Йом Кип- пур). Эта скульптура - свое­го рода видение Страшного суда в очень непривычной интерпретации. Суда, кото­рый вершит попранная ис­тина. Суда, в котором каж­дый сам определяет свой приговор... Толпой, вынося­щей суд Христу, становят­ся зрители. И в то же время сам Судья стоит перед ними, сквозь злобные крики про­никая в самую глубь сердец.

Парной к скульптуре Христа можно считать скульптуру Мефистофеля. Мятущийся, он сидит на камне, и кажется, что вся его фигура обрати­лась в слух. Он вслушивается, словно стараясь расслышать что-то важное. Кажется, что он находится где-то на верши­не утеса и под ним скрывается прекрасная, но смертонос­ная бездна. Что слышит он? Может, тихое веяние ветра? Или голос истины, грубо попранной и покинутой?


Эту работу мастер изваял как бы в ответ на много­численные нападки российской прессы на созданное им изображение Христа. Так, в статье, опубликованной «Санкт-Петербургскими ведомостями», было написано, что «Христос Антокольского изображает еврея, связан­ного по рукам и представленного в таможню за контра­банду». На подобного рода шуточки глупо обижаться, но, пожалуй, только Мефистофель может разглядеть ис­тинную причину их появления в прессе.

Связанный Христос и Мефистофель, оказавшись в од­ном музейном зале, сразу ставят перед зрителем мно­жество вопросов. Это не скульптуры для неспешного со­зерцания. В них слишком много скрытого психологиз­ма. Словно вновь повторяются сцены искушения Хрис­та в пустыне. Только вопросы и ответы звучат над голо­вой смотрящего, каждым звуком затрагивая и его душу, и его сердце, требуя глубокой сопричастности. На чьей стороне окажется каждый из нас?

У Марка Антокольского не так много работ. Закончив Академию, он делал в год по одной скульптуре, но каж­дая из них становилась шедевром. Он стал почетным членом европейских академий, удостаивался множест­ва наград, но в России так и не был принят и оценен. Он мечтал создать общество помощи молодым еврейским художникам, но так и не смог осуществить задуманного. В этих «но» Антокольский очень близок к созданному им образу Христа, непонятому революционеру, восставше­му против несправедливости. А своей жизнью, взгляда­ми, почерпнутыми в детстве у движения Мусар, с года­ми преображенными, пе­режитыми, он близок Иису­су Христу, которого он так и не встретил в среде сво­их друзей-христиан. И все же образ этого живого Христа отражается во мно­гих его работах, и в пер­вую очередь, несомненно, в этой скульптуре «Хрис­тос перед судом толпы». Кто знает, может, некогда они встретились где-то на старых улочках «северно­го Иерусалима». Мотл Ан­токольский принял Его за очередного благочестиво­го раввина, а Марк Анто­кольский запечатлел Его в камне.



universitas

Христос из "Северного Иерусалима". Часть 2.



Начало. Часть 1.

Первые годы в главном художественном учебном за­ведении Российской империи были очень нелегкими для Антокольского. Его постоянно преследовал страх быть отданным в рекруты. И опасения были более чем обосно­ваны. Через несколько лет Марк Матвеевич будет вспо­минать об этих временах в письме к своему близкому другу, критику и меценату Владимиру Васильевичу Ста­сову: «Кажется, это было в пятьдесят первом году: евреи вдруг получили всемилостивейший указ - давать рекру­тов. Надо было поймать такого человека, у которого нет паспорта. Трудно передать вам то отчаяние, крики, сто­ны, которые раздавались из уст бедных, беззащитных ма­терей, у которых отнимали их детей, да еще порой таких, каким не было и семи лет. Вот наша соседка, вдова-пор­тниха, уберегла из всего семейства только одного сына, худого и слабого мальчика с большими глазами. Как она берегла его, как тряслась над ним. Но его вырвали у нее живого. А потом она все лежала и плакала: то чуется ей, что он стоит в ночную вьюгу в поле на часах, то кажется, что его бьют, - ой, пташечка моя, голубчик мой, его роз­гами, кровь льется, ой, за что... Но не долго она томи­лась. Умерла раньше времени одинокая, без утешения, без надежды, но с верой, с любовью». Дома, в Вильно, эта страшная судьба миновала Марка. Его многодетная, но вполне состоятельная семья могла откупиться. В Пе­тербурге же надеяться было не на кого. Скромная стипен­дия позволяла молодому человеку худо-бедно существо­вать, а помощи и поддержки в столичной еврейской об­щине ждать было не от кого. Все боялись за своих детей. Страшные дни рекрутского набора Антокольский провел в доме одного из своих русских друзей.

[Spoiler (click to open)]
Живя в христианском окружении, Антокольский оста­вался практикующим иудеем. По воспоминаниям худож­ника Ильи Репина, одного из немногих молодых акаде­мистов, подружившихся с Марком, скульптор никогда не работал по субботам, начинал и заканчивал день мо­литвой. Все это не могло не раздражать академическое начальство. Слишком уж отличался навязанный им сту­дент от всех остальных. Тогда, если верить воспоминани­ям сестры Вульфа Бареля, была предпринята попытка об­ратить Антокольского в православие. Молодой человек долго отказывался от крещения, тогда его побили палка­ми и окрестили насильно.

Все это очень сильно влияло на характер скульпто­ра. За годы академических штудий он сильно изменился. Из жизнерадостного молодого человека, веселого, бол­тливого, вечно размахивающего руками, он превратил­ся в замкнутого и неразговорчивого мужчину, неохотно идущего на контакт с малознакомыми людьми. Его об­щение ограничивалось небольшим кругом близких дру­зей, связь с которыми он не прерывал, даже отправляясь за границу. Именно по письмам видно, как постепенно меняется его характер, как все больше и больше Анто­кольский уходит в себя...


В Академии Марк стал изучать европейские языки. Без них учиться было сложно. Ведь многие учебные пособия были написаны иностранцами или привезены из-за грани­цы. Кроме того, Антокольский увлекся русской историей. Он очень много читал, стараясь наверстать упущенные детские годы, когда он мыл полы в трактире отца.



Проходит всего два года - и Антокольский демонстри­рует свою первую работу, за которую удостаивается се­ребряной медали и наконец-то получает стипендию. Ра­бота была выполнена из дерева, материала, пока более привычного для начинающего скульптора. Это неболь­шой по размеру горельеф (скульптурное изображение, выступающее над плоскостью более, чем на половину) «Еврей-портной». Хотя правильнее было бы назвать это произведение «Еврей, вдевающий нитку в иголку». Его предшественниками являются «глиняные еврейчики», как называл их сам Антокольский: небольшие работы, которые он делал в свободное от занятий и работы вре­мя. В них он оттачивал свое умение передавать эмоции и внутренние движения души человека. Всякий раз, приез­жая на каникулы в Вильно, он показывал друзьям свои ра­боты и спрашивал, какое настроение они передают. Марк радовался как ребенок, когда зрители сразу раскрыва­ли его замысел. Интересно, что образ еврея-портного родился у Антокольского не в холодных академических классах, а во время каникул. Погружение в родную сре­ду, общение на родном языке после годичного перерыва обостряло восприятие мастера. Точно так же появляется и другой его деревянный горельеф «Скупой».



Марк Антокольский учится в Академии семь лет. За эти годы он не раз обращался к «еврейским» темам: создал серию бюстов, которые должны были стать часть компо­зиции «Спор о Талмуде»; затем - «Нападение инквизиции в Испании на евреев, тайно совершающих Пасху» и «На­тана Мудрого».

«Я был поражен, - вспоминал Илья Репин о своем пер­вом впечатлении от горельефа «Нападение инквизиции», который он увидел в мастерской Антокольского, - я на­чал различать фигуры, полные драматизма и таинствен­ности. Мне стало жутко. Я долго стоял, как окаменелый, молча». Первоначально эта работа была сделана из мок­рой глины, без всякого каркаса. Едва изображение ста­ло высыхать, как персонажи начали рассыпаться в пыль. Тогда было решено сфотографировать горельеф, что­бы потом можно было его восстановить и представить в Академию.



Тема была выбрана скульптором не случайно. Судьбу российских евреев часто сравнивали с марранами. Стоит напомнить, что само это слово переводится как «свиньи». Так христианское население Испании и Португалии назы­вало евреев, принявших христианство на рубеже XIV-XV веков. Множество евреев тогда были крещены насильно, некоторые же, напротив, делали это, чтобы сохранить жизнь себе и близким. Постепенно эти люди возвраща­лись к тем государственным должностям, которые неког­да у них были отняты из-за «неправильного» вероиспове­дания. Им удавалось восстановить и даже приумножить свои состояния. И это неизменно вызывало раздраже­ние и даже ненависть испанцев и португальцев, поэтому они и стали называть принявших крещение евреев столь обидным словом. Надо сказать, что жившие в Российс­кой империи евреи, сменившие вероисповедание, также не вызывали особой любви у «старых» христиан. Их пре­зрительно называли выкрестами. А для еврейской общи­ны, в том числе и для семей, вне зависимости от того, бы­ло ли крещение принято насильно или по доброй воле, эти люди считались умершими, и всякое общение с ними прекращалось.

Трудно сказать, о чем думал Антокольский, созда­вая свое произведение: о своем насильственном креще­нии или же об ужасах рекрутского набора... Здесь сто­ит вспомнить, что мальчиков и молодых людей, насиль­ственно отправленных в армию, делали кантонистами. Само название пришло из Пруссии и происходило от на­звания полковых округов, кантонов. Этих детей навсег­да отрывали от семьи и национальных корней, растили в официальном православии, нисколько не заботясь об их душе. Для того, чтобы выжить, кантонист должен был обладать богатырским здоровьем и очень устойчивой нервной системой. В годы обучения Марка в Академии многие кантонисты стали занимать ведущие посты в во­енном ведомстве, но судьба их была незавидна. Одино­чество и некое ощущение безысходности характерно, если судить по воспоминаниям, для большинства из них. Собственно, этой трагедии насильственной христианиза­ции и посвящен горельеф Антокольского. Избран момент празднования Пасхи, праздника свободы, выхода из пле­на, перехода к новой жизни. И в этот момент жизнь ста­рая, полная зла и насилия, вторгается, чтобы заявить свои права и разрушить жизни людей навсегда. Что ждет этих людей, застигнутых инквизицией врасплох? Унижения? Пытки? Изгнание? В лучшем случае их постигнет судьба российских кантонистов - одиночество и осознание сво­ей потерянности в мире.

Горельеф произвел сильное впечатление на Стасова и друзей Антокольского и отчасти примирил с ним ака­демическое руководство. Он все больше воспринимал­ся как скульптор-еврей, который по окончании Академии вернется за черту оседлости и никому не будет мозолить глаза. Следующей работой скульптора стал «Натан Муд­рый», и это еще больше укрепило всех в мысли о скором исчезновении Марка со столичного горизонта.



Натан Мудрый - персонаж пьесы немецкого драматур­га Готхольда Эфраима Лессинга. Само это произведение было написано Лессингом на основании притчи, заимс­твованной у Джованни Бокаччо, повествующей о трех кольцах - аллегорическом изображении иудаизма, хрис­тианства и ислама. Драматург вкладывает ее слова в уста мудрого купца-еврея Натана, который пытается ответить на вопрос султана, какая же вера лучше. Лессинг в своей пьесе говорит о человеческом равенстве, которое пре­выше всех религиозных различий. Эта мысль близка и Антокольскому, за годы учебы в Академии приобретшему множество друзей-христиан. Семь лет, проведенные в столице, были для него трудными, не только из-за материальных проблем. «Сколько же ему пришлось натерпеться, - пишет в своей работе «Двадцать пять лет русского ис­кусства» Стасов. - Постыдные предрас­судки, недоверие, антипатия, насмешки - вот среди какой обстановки приходилось начинать Антокольскому. Да еще начи­нать первым из всех евреев: до него ник­то из этого даровитого племени не смел или не мог выступить у нас с претензией на художественный талант, наравне с дру­гими смертными». При господствующем в стране антисемитизме молодому скульптору очень не­легко было доказать не только свое право на творческое видение мира, но и просто на свое существование в ака­демической среде.

Натан Мудрый был своеобразным манифестом Анто­кольского о всеобщем равенстве художников. Но Ака­демией он услышан не был, поэтому таким возмутитель­ным сюрпризом стала для всех его выпускная работа - скульптура Ивана Грозного. На скульптора обрушился шквал обвинений: «Лепи своих евреев, застигнутых инк­визицией, но не прикасайся к нашей истории!». Для Анто­кольского, уже сформировавшегося молодого человека (к моменту выпуска из Академии ему было 27 лет) с четко сложившимся мировоззрением слова эти были обидны и унизительны. Через несколько лет он напишет: «Вся моя душа принадлежит той стране, где я родился и с которой свыкся. На севере сердце мое бьется сильнее. Я глубже там дышу и более чуток ко всему, что там происходит. Вот почему, что бы я ни сделал, это будет всегда резуль­татом тех задушевных впечатлений, которыми матушка- Русь меня вскормила».



Путь к изображению Ивана Грозного, которого Анто­кольский считал русским инквизитором, был не­прост. Сначала скульпто­ру пришлось отправиться в Берлин. Его отъезд был вызван пониманием того, что сдать выпускные экза­мены в Академии в силу своего слабого владения русским языком он не смо­жет. Начинающий мастер надеялся найти себе мес­то в немецкой академичес­кой среде, но там столкнул­ся с теми же бюрократами, что и в России. Вернувшись в Петербург, он попросил выделить ему помещение для создания статуи для выпускного эк­замена. Ему определили один из клас­сов, который вскоре пришлось освобо­дить, поскольку начинался учебный год. Антокольский перебрался в каморку под самой крышей. Для этого ему нужно бы­ло нанять грузчиков, которые перетащи­ли стопудовую модель, изрядно ее повре­див. Пришлось практически начинать все с начала. Из-за сырости и холода в поме­щении Марк еще и заболел. В результа­те, к вящей радости своих недоброжела­телей, он не успел подготовить скульпту­ру к выставке. Это было окончательным и бесповоротным провалом, теперь путь в искусство был ему заказан! Сколько ни просил он профессоров посетить его мастерскую, чтобы посмотреть скульптуру, сколько ни объяснял, никто не хотел забираться по узкой лестнице в его каморку. Но не таков был Марк Антокольский, чтобы сдаться без боя. Он снова обратился за помощью к баронессе Раден, и она по­просила посетить мастерскую молодого скульптора ви­це-президента Академии художеств Григория Григорье­вича Гагарина. Князь не мог отказать Эдите Федоровне и, скрепя сердце, отправился смотреть произведение вы­пускника, прежде никогда никого кроме евреев не изоб­ражавшего. Увидев Ивана Грозного, Гагарин был так по­ражен, что незамедлительно обратился к великой княги­не Марии Николаевне, которая в то время была прези­дентом Академии. И вот теперь сестра императора под­нимается по неудобной лестнице в сырую каморку, чтобы увидеть изваяние, вышедшее из-под резца Антокольско­го. А на следующий день Академия получает предписа­ние готовится к приезду императора. И едет он с одной- единственной целью - увидеть скульптуру Ивана Гроз­ного. Скульптура очень понравилась Александру II, ион приказал сделать копию для Эрмитажа, заплатив Анто­кольскому восемь тысяч рублей. Так, в одночасье, из пре­зираемого еврея-выскочки скульптор стал богачом.

Продолжение следует...


universitas

Христос из "Северного Иерусалима". Часть 1.



Автор: Анна Гольдина.
Напечатано: журнал российских францисканцев "Брат Солнце", № 37/2018, с.57-64

«Северный Иерусалим». Этого города нет ни на одной карте. Память о нем практически стерлась. Его очертаний не разглядишь ни с башни Гедиминаса, ни с Горы Крес­тов. Небольшая площадь, оставшаяся от старого рынка. Когда-то здесь был театр, даже в годы немецкой оккупа­ции, даривший евреям надежду. А еще раньше здесь бы­ло множество синагог, и даже сам Виленский Гаон1, раби Элияу бен Шломо-Залман, избрал этот город для своего постоянного пребывания. Да, собственно, именно из-за него, из-за великого мудреца, толкователя Торы, рато­вавшего за переводы русской и европейской классичес­кой литературы на еврейский язык, старый Вильно и по­лучил название «северного Иерусалима». Евреи ехали сю­да из Украины, Польши, Белоруссии и России. Эти места, где значительная часть горожан говорила на уже почти забытом в наши дни языке идиш, казались благословен­ными. Вильно принимал всех: католических и православ­ных паломников, стремившихся к Остробрамской Бого­матери; евреев, приезжавших сюда в поисках хорошей жизни или чтобы приобщиться к знаниям великих мудрецов. К середине XIX века в Вильно все большую популярность набирало движение Мусар. Его основателем был продолжатель дела Виленского Гаона - рабби Исраэль Салантер. Он был родом из Кенигсберга, но слухи о его учености и особой системе преподавания быстро рас­пространялись среди литовских евреев-купцов, часто бы­вавших в этом городе. Поэтому ничего удивительного, что его пригласили на должность руководителя иешивы, религиозной школы при Большой Синагоге. Едва прибыв в «северный Иерусалим», рабби сразу принялся за дело. Он, ни на йоту не отклоняясь от заветов великого Гаона, стремился нести просвещение простым людям. Иеруса­лим должен быть и оставаться еще долгие годы городом мира и света Учения. Раввин Салантер вместе со своими учениками разработал целую систему подготовки юно­шества. В его иешиве учили множеству самых разных ве­щей. На первом месте, конечно, было изучение Торы. Но не меньшее внимание уделялось вопросам этики, внима­тельному отношению к своей духовной жизни. Некото­рые использовавшиеся рабби Исраэлем практики впол­не можно назвать предшественниками сегодняшних тре­нингов и групп самопомощи. И что особенно интересно и необычно для того времени, раввин вышел за пределы своей школы. Он обратил свой взор на ту часть населе­ния, которая обычно не интересовала пастырей - на про­стых торговцев и ремесленников. Раньше они восприни­мались только как прихожане и жертвователи. Руководи­тель движения Мусар задумался об их досуге и духовном развитии. В Шаббат, субботу, когда иудеи не могут, сле­дуя третьей заповеди, делать никакую работу, в еврейс­ком квартале были закрыты все лавки и трактиры. Люди шли в синагогу, празднично одетые, потом допоздна си­дели на лавочках и вели неспешные беседы. В иешиве в этот день тоже был выходной, а это значит, что помеще­ние пустовало. И рабби Исраэль пригласил лавочников, ремесленников, трактирщиков и биндюжников в свою школу. Все вместе они читали Тору, обсуждали трудные места, рассказывали о событиях своей нелегкой жизни, а раввин объяснял, в чем есть действие Бога, а что являет­ся греховным влечением. Так движение Мусар охватило практически все слои еврейского населения Литвы.

Родители Марка Антокольского, будущего великого русского скульптора, также не остались в стороне. Тем более, что жили они неподалеку от одного из штеблов. Так называли помещения, куда стали приходить по суббо­там евреи, принадлежащие к движению Мусар, посколь­ку в иешиве места всем уже не хватало. Сюда приходил раввин, иногда даже сам Исраэль, и допоздна велась бе­седа о тайнах Торы и о действии Бога в мире.

Отец Антокольского носил имя Матитьягу (сокращен­но Матыс или Матис), что означает «подарок Бога». Так звали основателя династии Хасмонеев, поднявших вос­стание против греческого влияния Селевкидов. Об этих событиях повествует Книга Маккавеев. Надо сказать, что это имя нечасто встречалось в еврейской среде и за ним скрывалась надежда на скорое восстановление Израиля, приход долгожданного Мессии. В том же духе Матыс на­звал и своего младшего, седьмого сына: Мордехай, Мордух, как значилось в документах, или Мотл, как ласково на идиш называли мальчика. История этого библейского персонажа связана с периодом персидского владычес­тва, когда визирь Аман решил уничтожить весь еврейс­кий народ. Вместе с Есфирью, которая была его прием­ной дочерью, Мордехаю удалось предотвратить кровоп­ролитие и обернуть злобу Амана против него самого. В честь этого события вот уже множество веков евреи от­мечают праздник Пурим, название которого переводится как «жребий». Жребий, который бросил Аман, определяя день истребления евреев. Для российских евреев сере­дины XIX века очень значим был аспект самоидентифика­ции и сохранения своей нации как в черте оседлости, так и среди христианского окружения. Поэтому имя Морде­хай ассоциировалось с радостью Пурима, когда Бог сно­ва спас Свой народ и дал ему лучшую долю.

С ранних лет Мотл увлекался рисованием и лепкой. От­цу это совсем не нравилось, он всячески боролся с увле­чением сына. Мальчик рос при отцовском трактире и дол­жен был помогать по хозяйству. Но все у него не лади­лось, и Мотла постоянно наказывали и унижали, называ­ли «оловянные руки», а оплеуху могли отвесить не толь­ко старшие братья и сестры, но и кто-нибудь из прислуги. Впоследствии скульптор вспоминал свое детство как по­ру печальную и беспросветную, лишенную ласки и учас­тия. Однажды он на свежевыбеленной печке нарисовал водовоза с лошадью. Отец был взбешен и выпорол маль­чика. Тем не менее этот случай побудил Матыса принять решение о дальнейшей судьбе нелюбимого сына. Что­бы привлечь молодого человека к порядку и избавиться наконец от бесконечных рисунков на стенах и глиняных скульптурой под кроватью, родители отдали его в учени­ки резчику.

Столь стойкое неприятие старшим Антокольским увле­чения сына понять легко. В среде религиозных евреев занятие рисунком, живописью и ваянием считалось пря­мым нарушением заповеди, требующей не творить ника­ких кумиров. Но в этом смысле литовские евреи были не одиноки. О чем-то подобном писал в своих воспомина­ниях и русский художник Илья Репин, который впоследс­твии станет близким другом Антокольского. Путешест­вуя по Волге, он делал зарисовки и нередко просил бега­ющих по берегу мальчишек позировать ему. И неизменно сталкивался с их матерями, считавшими такие рисунки не угодным Богу делом и свято верившими, что за такие «ху­дожества» Господь пошлет на их детей проклятие.

Была у Матыса и вторая причина столь строго отнес­тись к рисункам сына, также религиозного свойства. Сто­ронники движения Мусар всячески ратовали за просве­щение евреев, но не за их обмирщение. В эти же самые годы в Вильнюсе свою активную деятельность разверну­ло движение Хаскала (это слово переводится как «про­свещение»). Оно тоже пришло из Германии и тоже гово­рило о необходимости просвещения евреев, приобщения их к культурному наследию других народов - за од­ним только очень значимым исключением: движение Хаскала делало акцент именно на выходе за пределы еврей­ской культуры, а не о привнесении в нее некоторых эле­ментов культуры европейской. Нельзя сказать, что дви­жения Мусар и Хаскала были непримиримыми врагами, но литовские раввины всячески предостерегали своих последователей от связей с «просвещенцами», напоми­нали о том, что это просвещение направле­но на отход молодежи от еврейской среды, увлечение не всегда полезными европейс­кими новшествами. Для Матыса Антоколь­ского рисование и лепка, несомненно, были теми самыми европейскими нововведения­ми, которым не место в приличном еврей­ском доме.
Казалось бы, учась у резчика работать с деревом, а потом и с камнем, Мотл должен был успокоиться и стать простым ремеслен­ником, как его старшие братья. Но именно в мастерской его наставника и произошла судьбоносная встреча. Сначала с Вульфом Барелем, а потом с купчихой Апатовой.

На момент знакомства Вульфу и Мотлу было всего по 18 лет. Отец Вульфа был видным представителем Ви­ленской еврейской общины. Он был богат, содержал юве­лирный магазин и дал своим детям образование в духе Хаскалы. С этим движением с юности был связан и Вульф, которого со временем даже стали называть «максили- мом» (просветителем). Молодой человек был доброду­шен и общителен, сразу располагал к себе людей и со своим ровесником, сыном трактирщика Мотлом, он сра­зу нашел общий язык. Их дружба продлилась долгие го­ды, до самой смерти Вульфа Бареля от чахотки. Но и пос­ле этого Антокольский продолжал поддерживать связь с его отцом и всякий раз, приезжая в Вильно, шел его навестить. Вульф поддерживал в Мотле тягу к знаниям и с пониманием относился к его желанию совершенство­ваться в искусстве скульптора. Многие его друзья и родс­твенники с большим скепсисом воспринимали шумного и болтливого молодого человека из другого социального круга, но Вульф продолжал настаивать, что нашел в мас­терской резчика настоящий самородок, тонко чувствую­щего и талантливого художника. Молодой просветитель изыскивал возможность помочь Антокольскому. Трудно сказать, он ли привел супругу известного виленского куп­ца Юделя Апатова в мастерскую резчика, или это было счастливое стечение обстоятельств, но случай доказать всем, что Мордух Антокольский многое может, не заста­вил себя долго ждать.

Юдель Апатов был очень яркой звездой на небосклоне виленской жизни: чуть ли не самым богатым купцом в го­роде и главой Виленского еврейского общества брато­любия, благотворителем, человеком по-европейски об­разованным. Когда в город пришла чума и раввин Салантер, лидер движения Мусар, обратился за помощью, купец Апатов стал самым крупным жертвователем. Он под­держивал виленскую больницу, находившуюся на тер­ритории еврейского квартала, приглашая туда работать молодых людей, получивших образование в Петербур­ге. Кто читал прекрасный роман советской писательницы Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль», знают об этой больнице. Именно в ней работал отец главной геро­ини этой автобиографической книги.

Нельзя сказать, что Юдель Апатов был приверженцем Хаскалы, но его дети полу­чили вполне европейское образование. По­этому нет ничего удивительного, что ког­да его жена и дочь увидели работы резчика Антокольского, они смогли оценить их по достоинству. Мало того, пользуясь связя­ми мужа, купчиха Апатова обратилась к же­не виленского генерал-губернатора Анаста­сии Назимовой. Покровительница искусств, поддерживавшая молодые дарования, На­зимова, увидев резные произведения моло­дого мастера, взялась ему помочь. Она да­ла Антокольскому сопроводительное пись­мо к своей давней приятельнице баронессе Эдите Федоровне Раден, фрейлине великой княгини Еле­ны Павловны.

Так жизнь Мотла Антокольского сделала крутой пово­рот и унесла его далеко от привычного течения провин­циальной еврейской жизни. В конечном счете произошло то, чего так опасался его отец, старательно борясь с «гре­ховным» пристрастием сына. Двадцатилетний молодой человек покинул Вильно, сменил еврейское имя на более благозвучное для русского уха имя Марк, и стал не прос­то лепить смешных человечков, но и создавать портреты людей, весьма похожие с точки зрения религиозных ев­реев того времени на идолы.
Деньги для поездки в столицу Российской империи дал все тот же купец Апатов. И плохо говорящий по-рус­ски молодой еврей отправился покорять Петербург, уво­зя в сердце казалось бы неосуществимую мечту - стать скульптором.

Тем временем в жизни Антокольского появляется Эди­та Раден. Эдита Федоровна Раден была необычной фигу­рой при русском дворе. Попав в свое время ко двору ве­ликой княгини Елены Павловны благодаря своей удиви­тельной способности красиво читать, она быстро сбли­зилась с немецкой принцессой, получившей образова­ние в Париже. Вместе они организовывали знаменитые салоны в Михайловском дворце, принадлежащем млад­шему брату императора великому князю Михаилу Пав­ловичу. Сюда приходили известнейшие люди Петербур­га. Для создания более непринужденной атмосферы гос­тей принимала в качестве хозяйки баронесса Раден, а ве­ликая княжна приходила как гостья. Более тридцати лет прожила Эдита Федоровна в одной из квартир во флиге­ле Михайловского дворца. У нее бывали ученые, писате­ли, художники и общественные деятели, да и переписку она вела с учеными со всей Европы. Фрейлина сопро­вождала Елену Павловну во всех ее поездках, в том чис­ле и зарубежных, поддерживала во множестве благотво­рительных проектов. Так, при ее участии была создана Крестовоздвиженская община сестер милосердия, первое в России учреждение такого рода. «Глубокое рели­гиозное чувство одушевляло ее с ранней молодости, - вспоминали об Эдите Федоровне современники. - Вос­питанная в строгом духе евангелического протестанства, она почерпнула из него ту энергию веры, которую люте­ранство стремиться внушить своим учением, ставящим человека лицом к лицу с Богом и Словом Божиим, осозна­нием своего долга и ответственности». «Она всегда про­изводит на меня впечатление христианки первых веков, расцветшей, по недоразумению, в придворной среде, - писала о Раден фрейлина Анна Тютчева, дочь поэта Федо­ра Тютчева. - Она внушает мне желание стать лучше».

Знакомство с этой удивительной женщиной, которой не могли отказать ни в одном учреждении Петербурга, и ее протекция очень помогли Антокольскому. Без Роден у него не было бы никаких шансов оказаться в аудитори­ях Академии художеств: во-первых, из-за своего еврей­ского происхождения, поскольку иудеи в этих стенах не приветствовались; а во-вторых, в силу своей плохой под­готовки. Все-таки Марку было уже двадцать, а те, с кем он оказался бы в одном классе, обучались здесь с девяти-­десяти лет и были уже сложившимися художниками, пла­нировавшими свои выпускные работы и пенсионерские поездки в Италию. Несмотря на просьбу Эдиты Федоров­ны, молодого резчика из Вильно взяли только вольнослу­шателем. При несомненном даровании рисовальщиком он был посредственным. Первые два года Марк Анто­кольский провел в мастерской скульптора Николая Сте­пановича Пименова. Здесь он снова и снова копировал древние античные образцы, учился пользоваться резцом. Ведь прежние его навыки, полученные в Вильно, были хо­роши только для создания незамысловатых надгробий.

Продолжение следует...

Часть. 2

catholicus

Путевые заметки из Сирии - 2018

Изображение

В эти дни, когда из Сирии приходят страшные и противоречивые новости, и внимание всего мира вновь приковано к этой измученной войной земле, мы хотим поделиться письмом отца Михаила Тёэрля, немецкого священника, который побывал в Сирии в феврале, встретился с христианскими лидерами, посетил приходы в разных городах и подробно рассказал о том, что он там увидел.

Вместе с двумя священниками, которые бывали там уже дважды, я поехал в Сирию. Нашей целью было выразить солидарность местным христианам, передать материальную помощь и, прежде всего, узнать ситуацию с верующими.

Примерно 10% населения составляют христиане (около двух миллионов). 60% христиан принадлежат к Сиро-яковитской древневосточной Церкви, 40% составляют католики. Католическая Церковь в стране представлена семью обрядовыми церквами. Каждая из этих семи общин имеет свой собственный обряд и управление, но все они находятся в каноническом общении с Римом. Самой большой обрядовой Католической Церковью является Мелькитская (Католическая Церковь греко-византийской традиции, примерно 70-80% всех католиков).

Благодаря обширным знакомствам моих собратьев во священстве мы смогли встретиться с десятью епископами по всей стране. Для меня было особенно удивительно, во-первых, то, что все они знают друг друга, во-вторых, то, что между ними царит дух непринужденного экуменизма – без смешения вероучительных различий, и, в-третьих, то, что все они единодушны в оценке церковной и общественно-политической ситуации.

Дамаск


Мы посетили все те места, что постоянно звучат в новостных сводках: Дамаск, Хомс, Алеппо, Маалула, Сайедная. В Дамаске мы жили у армянского католического епископа. Старый город Дамаска — это христианский квартал. Апостол Павел часто упоминает Дамаск: перед воротами этого города он пережил свое обращение (на том месте всё ещё стоит церковь, картина внутри повествует об истории его падения с лошади и ослеплении); также Павел упоминает «Прямую улицу», которая по сей день так и называется. Апостол повествует о том, как в доме Анании он был наставлен в христианской вере — этот дом сейчас принадлежит монахам-францисканцам. В нем теперь церковь, где совершается непрестанное поклонение Святым Дарам. Кроме того, Павел рассказывает, как иудеи искали его гибели и он, спасаясь от них, был спущен в корзине с городской стены. На этом месте также стоит церковь и детский приют, управляемый католическими монахинями.

Старый город полон христианскими храмами, повсюду иконы, распятия, стелы с изображением Богоматери и святых. Маленькие улочки, магазины с обилием товаров и рынки — то есть всё так, как мы себе и представляем Ближний Восток. К христианскому кварталу примыкает квартал мусульман-шиитов, здесь больше КПП. В этом квартале на месте древней христианской базилики находится Мечеть Омейядов, в ней почитается гробница Иоанна Предтечи.
Повсюду в нас узнавали католических священников и приветствовали очень тепло. Нам удалось помолиться у гробницы этого великого святого и посетить еще несколько других мечетей.


Отношения с мусульманами очень непринужденные. Позже кардинал Зенари, посол Святого Престола в Сирии, подтвердил нам в личном разговоре, что никого не смущает, когда он входит в мечеть в своей красной ермолке и с наперсным крестом. Сотни лет христиане и мусульмане могли сосуществовать друг с другом, пока несколько лет назад не началось так называемое движение за демократию. Откуда-то у этого движения сразу появилось оружие.

Вскоре после того, как мы разместились у гостеприимного армянского епископа, нам стало понятно, что мы как бы оказались в ловушке. Епископ настолько переживал за нас, что не хотел нас никуда отпускать. По его впечатлениям, положение настолько опасно, что сам он совершенно перестал выходить из дома. В полутора километрах от его дома, в оцепленном сирийской армией районе Дамаска, засели «повстанцы», которые обстреливают старый город. День и ночь летят гранаты — на улицах гибнут люди. Действительно, слышны выстрелы, несколько раз я просыпался ночью от сотрясений кровати.

На противоположной стороне улицы — окно, на которое нам показывает епископ. В новогоднюю ночь туда попала граната и убила сорокалетнего мужчину. Осколки гранаты разбили окно епископа, раскололи кафель и повредили входную дверь. Епископ знал погибшего, который как будто бы жил предчувствием грядущей смерти. Незадолго до этого он сказал епископу, что уже подготовился: исповедовался, заплатил за могилу, посадил два дерева и все раздарил.
В армянской католической школе 460 учеников, но 29 января из-за страха перед стрельбой пришли на занятия только 30. Священник и директор школы показали нам шкаф, в который они собирают осколки снарядов, собранные на школьном дворе. В школе от гранат также погибли дети. Мы услышали и увидели множество грустных и страшных свидетельств этих жизненных драм.


В одной из трёх католических больниц Дамаска мы навестили семнадцатилетнюю Кристину, потерявшую ногу во время гранатомётного обстрела. В больнице были её родители, родственники, врач и монахиня. Нас всех тронуло до слез, когда она сказала, что ей трудно простить, но так как она христианка, она прощает.
Повсюду в городе, где кто-то погиб под обстрелом, люди приносят памятные фотографии. Только в одном месте у городской стены мы насчитали таких около двадцати. Мы видели самолеты, которые обстреливают позиции «повстанцев», откуда на старый город летят гранаты, но их полеты так малоуспешны. Утром перед завтраком мы вместе с епископом регулярно смотрели «Euronews»: «Ассад бомбит свой народ!» Епископ отчаянно хватался за голову и повторял: «Голливуд, Голливуд». Совершенно ясно, что так называемые свободные СМИ ведут мощную пропагандистскую войну.


В конце концов, нам нужно было преодолеть страх и выйти на улицу. Казалось, что мы единственные приезжие во всей стране; очень часто нас дружелюбно приветствовали и пытались заговорить. В особенности простые люди на улицах восхищались нашим мужеством и смотрели на нас, как на героев, уже только за то, что мы приехали к ним и этим дали знак, что они не забыты миром.

Очень важным был визит к Сиро-яковитскому Патриарху; он очень откровенно разговаривал с нами и смог нам во многом помочь. Так, мы смогли съездить в Маалулу и другие оцепленные районы. Он так радовался нашему визиту, что уже вечером на сайте Патриархата появились фотографии с этой встречи: «Делегация Католической Церкви Германии у Патриарха».


Изображение

В целом, ситуация характеризуется следующими тезисами, которые разделяются всеми христианскими епископами внутри страны:


1. Очень немногие из западных епископов бывают в Сирии (это нас очень разочаровало). До войны, пока царила безопасность, все было точно так же. Никто из них не хочет оказаться «неполиткорректным». Под «политкорректностью» понимается установка, диктуемая западными режимами: «Ассад, иди вон!». Патриарх рассказал, что он, как и другие епископы, бывает на Западе несколько раз в году. Он всегда приглашает: «Приезжайте, смотрите! Если не хотите общаться с Ассадом, разговаривайте с людьми, с христианами на улицах!» — нет, они не едут.

2. Всё, что он пытается донести до Запада, не доходит. Патриарх показал нам одно из своих интервью, которое он дал в Берлине одной немецкой газете. Журналисты озаглавили текст вот так: «Богомольный засланец Ассада». Епископ Халдейской Католической Церкви рассказал нам о похожем случае. После одного интервью на Западе его спросили, сколько денег ему платит Ассад.

3. Нас часто просили хоть как-то повлиять на наших епископов, в надежде, что они смогут что-то донести до западных правительств. Совершенно ясно, что никто в этих кругах не интересуется реальным положением дел в Сирии, а только манипулирует общественным мнением.

Нас очень порадовал визит к послу Святого Престола. Он свободно говорит по-немецки, ведь раньше он работал в нунциатуре в Бонне. Нунций — единственный кардинал в стране. В его дом в 2015 году также попала граната, но, к счастью, никто из жильцов и работников не пострадал. Он, как и мы, расстроен тем, что на Западе сложился ложный взгляд на Сирию. Он и другие епископы регулярно пишут отчеты. Любой может узнать о реальном положении дел. К сожалению, все западные страны, кроме Святого Престола и Чешской Республики, закрыли в стране свои представительства. Откуда же черпать информацию?!
Нунций уверен, что мирное сосуществование христиан и мусульман возможно, и Сирия как раз является удачным примером. Сирийские христиане очень широко представлены в общественной жизни. Они содержат школы, больницы, дома престарелых и приюты. Этим сирийские христиане явно доказывают, что «любовь к ближнему» касается всех. За это сирийских христиан так ценят их мусульманские соседи.

[Spoiler (click to open)]
Три католические больницы в Дамаске оказались на грани закрытия, ведь две трети врачей и младшего медперсонала уехали заграницу. К кадровым проблемам прибавились финансовые. Тем не менее, нунций сообщил нам, что Ватикан будет поддерживать все три больницы, о чем он и намерен объявить их сотрудникам уже завтра.

Нунций напомнил, что уже несколько лет назад сирийские епископы писали на Запад, что недопустимо переманивать их паству на Запад. Сам нунций постоянно повторяет: «Да, нужно признать право каждого на отъезд. И всё же, если тебе не угрожают бомбы и у тебя есть нормальная работа, Бог возложил на тебя ответственность за родину». Вначале уехала элита, потом средний класс и остались одни бедняки. К этому добавился страх молодых людей быть призванными в армию. Такой массовый исход народа означает вымирание для сирийской Церкви. За кого теперь выходить замуж сирийским девушкам?
Нунций критически относится к лагерям беженцев в Германии. Во-первых, не следовало селить беженцев христиан и мусульман под одной крышей. Во-вторых, в Германии возникнет еще много проблем.


Нунций признается, что все его уважают. Как с представителями ислама, так и с правительством установлены добрые отношения. Уже отец Ассада начал поддерживать религиозно-национальные меньшинства и давать им определенные привилегии. Церковь получает финансовую помощь, в обществе царит религиозная свобода.

Алеппо


Через несколько дней мы отправились в Алеппо. До Хомса дорога свободна; затем начинается большой объезд (около пяти часов) — дорога небезопасна. Мы едем вдоль линии обороны. То справа, то слева видны танки, укрепления, солдаты — всё с регулярной периодичностью. То тут, то там видны сгоревшие автобусы, военные автомобили и грузовики. Мы проезжаем разоренные деревни, КПП встречаются на пути всё чаще и чаще.

По дороге мы узнали, что ночью в Дамаске из-за гранат «повстанцев» снова погибли девять человек, и еще многие были ранены.
В Германии существует неправильное представление о военной ситуации в Сирии. Считается, что вся страна охвачена «гражданской войной». Это совсем не так. Повстанцы господствуют на очень небольшой территории, которая оцеплена правительственной армией. На б?льшей территории страны идет нормальная жизнь. В целях самозащиты некоторые поселения образовали отряды гражданской самообороны. Таким образом задача правительственной армии несколько облегчается и она может быть задействована там, где она нужна в первую очередь. Многие участки дороги в Алеппо контролируются «Хезболлой». Они также радушно приветствовали «священников из Германии».


Тот кто приезжает в Алеппо, должен проделать путь через страшно разрушенные кварталы. Всего бомбежкам подверглось около 20% городской площади. Там находились повстанцы и город был сильно разрушен во время зачисток. Российские солдаты и самолеты совместно с сирийской армией отвоевали Алеппо. Часто видны надписи на русском языке. Подвергая собственную жизнь опасности, российские саперы разминировали дома. Повстанцы, отступая, повсюду заложили взрывчатку. После того, как российские саперы обезвреживали тот или иной дом, на нем ставилась надпись: «Мин нет». Это знак для людей, что в дом можно вернуться.

Мы навестили мелкитского епископа. Его дом полностью разрушен и временная «резиденция» находится в обычной городской квартире. Он сокрушался, что на весь приходской округ осталось двести семей (при этом 15 священников), еще столько же погибли или сбежали. Шесть бомб поразило его кафедральный собор, дом, бюро и школу.

Так же, как и другие епископы, мелкитский архиерей смотрит на роль России в конфликте очень положительно: «Если бы Россия и Иран не вмешались, здесь уже был бы построен халифат — исламское государство с законами шариата». В свои 74 года епископ не теряет самообладания и мужества. Повсюду он разворачивает новые проекты: школы, ремесленные училища, акции в пользу возвращения беженцев. Тот, кто возвращается в Сирию, получает от епископа квартиру (для этого он купил два блочных дома), деньги на обратный путь, стартовый капитал и ремесленное образование. На сегодняшний день на этих условиях вернулись 25 семей. Нужно давать людям надежду, а не прогибаться под «мэйнстрим». Для этого епископ заложил школу на 525 ученика при своей церкви. Директор школы — его секретарь, который стал нашим экскурсоводом и показал нам разрушенный кафедральный собор и прежнюю резиденцию своего архиерея.

Секретарь рассказал нам, как пришли террористы. Это случилось неожиданно, ночью. Они прибывали отовсюду, даже из канализации, швыряли гранаты. Он проснулся и побежал к епископу, но не заметил, что лестницу уже взорвали. Он сорвался, потерял глаз и был лишь позднее вместе с епископом освобожден из-под обломков сирийской армией. Он очнулся в больнице, после операции. Он не теряет чувство юмора, стучит по голове и весело повторяет: «Тут у меня одна пластмасса».

Совсем рядом, на границе с разрушенными кварталами стоит еще одна школа с 330 учениками. Школой управляют две монахини. Их уговаривали уехать, но они не смогли оставить «своих детей» одних.

Люди очень чтут салезианцев дона Боско и францисканцев из-за их ремесленных школ. Последние служат в большой и хорошо обставленной церкви в центре города — очень живая община. Здесь каждый день я сослужил на Мессе в шесть вечера. Служба шла по-арабски, за исключением моей части в анафоре, которую я произносил по-немецки. Перед Мессой читают Розарий. Эти вечерние службы в будние дни посещают около 60 человек. Рано утром в церкви служат еще одну Мессу, и на ней тоже достаточно народа.

Некоторые ревностные министранты из молодежи приходят на литургию дважды в день: утром и вечером. На Сретение в храме было не меньше 250 верующих со свечами. Один из братьев-францисканцев очень хвалил своих прихожан: «Никто из них не отрекся от Христа. Скорее они были готовы погибнуть, чем сделать это». С Рождества 2016 года город освобожден, террористы ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в РФ) изгнаны из последних районов города, но несколько священников и два епископа были похищены. О них нет никакой информации.

Францисканцы также разворачивают созидательные проекты. На окраине города им достался участок земли (100.000 m2). По воскресеньям там собираются примерно 7000 христиан со всего Алеппо. Для них братья обустроили маленький бассейн, футбольную и волейбольную площадку. Люди приносят с собой еду, некоторые жарят шашлыки прямо на месте. Идет непринужденное общение, кажется, что все друг друга знают. Происходит обмен информацией, о том, кому и чем помочь, возникают новые католические семьи.

В Алеппо существует традиция, согласно которой все священники (даже из Восточных Церквей) живут в безбрачии. Да, церковные каноны Восточных Церквей позволяют брак, но христиане Алеппо отказываются признавать женатых священников. Вот такая особенность.

На Сретение мы без приглашения зашли на полтора часа к халдейскому католическому епископу. Он член Общества Иисуса. Было очень холодно и на улице постоянно жужжали электрические генераторы. Нас, как и повсюду, очень тепло приняли и накормили. День выдался печальный, так как в городе снова погиб 21 человек. Епископ прежде курировал работу Каритас. Он рассказал о помощи, которую оказала Польша отопительными приборами и продовольствием. Еще епископ с горечью упомянул о том, что западные благотворительные организации на самом деле поддерживали террористов.

Когда он возглавил Каритас, он попытался прекратить такого рода поддержку, и вроде бы сотрудники переориентировались. Епископ подчеркнул, что самое главное, о чем теперь нужно думать — это еда, образование и медицина. Деньги — это не самое главное. Самое главное, чтобы наступил мир.
Партия арабского социалистического возрождения (Баас), правящая в Сирии, была основана в сороковых годах прошлого века христианином (Мишелем Афляком) и мусульманином (Салах ад-Дином Битаром); они пестовали идею светского государства, в котором у разных религий будет свое место в обществе. Идеалом была модель с разделением на светскую и религиозную сферы. Уже не в первый раз США дестабилизируют с помощью лжи именно такую ближневосточною страну со светским государственным устройством, где мирно могли бы жили христиане. США лгали всему миру, что Саддам Хуссейн применил химоружие массового поражения. Эта ложь послужила предлогом к началу войны, которая привела к зачистке страны от христиан. Бежавшие из Ирака христиане-халдеи нашли сперва приют в Сирии, но у их епископата почти нет средств, чтобы дать этим людям надежду, что в Сирии будет иначе, чем на их родине в Ираке. Из-за этого многие из них сразу иммигрируют на Запад.


В Алеппо, в одной из мечетей, находится усыпальница святого Захарии, отца Иоанна Предтечи. Могила святого была окружена всеобщим почетом. Так как весь комплекс теперь лежит в руинах, на которых начались восстановительные работы, нас не пустили на стройплощадку.

Хомс


Четвертого февраля мы приехали в Хомс. В ходе антитеррористической операции этот город был разрушен полностью. Посреди руин живут люди, так как другого жилья у них нет. Здесь мученически пострадал в 2014 году нидерландский католический священник Франс ван дер Люгт.
Маленькая сирийская католическая община собралась на чашку кофе после Мессы. Нам рассказывают: «Осталось только шестьдесят семей и те не полностью». Сиро-яковитский епископ Хомса говорит о ста убитых детях из его школы и многих молодых людях, о которых никто ничего не знает, архипастырь считает, что его община подарила Церкви от 400 до 500 мучеников. Точных данных, особенно с учетом пленных, никто сейчас дать не может.
Собор католиков-мелькитов в городе Хомс уже восстановлен. Его разбомбили через полчаса после окончания службы. К счастью, никто тогда не пострадал. Повсюду ведутся восстановительные работы, но везде еще так много разрушено. Осквернены многие иконы. Наш дальнейший путь лежал в Сайедная. По дороге была слышна стрельба, летели ракеты.

Сайедная


В сиро-яковитской семинарии в г. Сайедная (ок. 30 км от Дамаска на север) учатся кандидаты во священство со всего мира. Там же находится интернат, кафедральный собор предстоятеля Церкви, усыпальницы прежних патриархов, крипта с частицей пояса Богоматери. Кроме того, там гостевой дом, молодежный центр, монастырь и строящийся университет. Один из монахов был в плену у исламистов 118 дней. По нашей просьбе он почти час рассказывал о своих злоключениях. До 75 % террористов были местные, а 25 % приехали из Германии, Франции, США, Туниса и Марокко. Иностранцы отличались особенной жестокостью. Монах закончил свой рассказ очень необычно. Он сказал, что, несмотря на то, что ему неоднократно грозили смертью, он не только жил ощущением присутствия Бога, но даже чувствовал руки Христа, которые поддерживали его.

Маалула


Пятого февраля патриарх организовал нам поездку в Маалулу. Из-за опасений перед повторными нападениями даже дорога на Маалулу была закрыта. Когда-то это был чудесный городок в горах. Первыми поселенцами были христианские отшельники, жившие в пещерах. Город в последствии заселили христиане, по сей день говорящие на языке Иисуса Христа — арамейском. Удивительное явление в мировом масштабе!

Здесь же в древности скончалась святая Фёкла. В этом благочестивом краю монахини содержали приют, который очень живописно вписан в горный пейзаж. Из разных краёв к монастырю святой Фёклы с Богородичным источником стекались толпы паломников. Там же, в церкви из незапамятной старины находится древнейший из используемых в мире алтарей. Всё кончилось после того, как на четыре месяца в Маалуле воцарились террористы. Многих просто убили, монахини похищены — крайняя жестокость по отношению к христианам. Если исламисты не успевали полностью уничтожить иконы, то они выцарапывали на изображениях глаза. Каменные кресты разбиты ударами молота. Подавленные вышли мы из когда-то оживленного, а ныне разоренного монастыря. Проводник запер за нами калитку.
Из местной мелькитской общины, насчитывавшей когда-то 7000 семей, осталось не больше тысячи одиночек. В магазине, где мы купили продукты, нам рассказали, что раньше в Маалуле жили исключительно христиане. Позднее городская община приняла в город бедных мусульман. Кто-то из нынешних мусульман оказался предателем и указал террористам на подступы к городу. После того, как в город вошли террористы, предатели, как говорят, уехали в Германию. Правда или нет? В любом случае, очень горько!



И снова Сайедная

После очень удручающей поездки в Маалулу, мы поехали в ресторан, куда нас пригласил Патриарх. Обед с ним и его сотрудниками нас несколько взбодрили. Сам Патриарх — удивительно трезво мыслящий человек, излучающий оптимизм и заражающий своей деловитостью и практическим складом ума. После того, как мы поели, он решил провести нам экскурсию. Вначале мы вместе поехали на машине на стройку: «Тут будет приют для детей», — говорит патриарх, и, подобрав подрясник, сам взбирается на строительные леса: «здесь будет монастырь на двадцать монахов». Затем нас привезли в монастырь, где «президент встречается с молодежью». Монахи заняты ручным трудом: делают мыло, свечи, варенье. Нам показывают птицефабрику. Патриарх знает обо всем в деталях: какие и где посажены деревья, как обходятся с урожаем. После чаепития с монахами мы вернулись обратно.

По дороге мы узнали, что сирийское правительство поддерживает не только христиан, но и другие этнические и религиозные группы: друзов, исмаилитов. Президент лично и регулярно навещает больницы, приюты и другие социальные учреждения. От Патриарха мы узнали, что даже в отношении раскаивающихся террористов объявлена амнистия. Бывшим преступникам оказывается поддержка для возвращения к нормальной жизни. Уже есть те, кто пользуется данной возможностью. К сожалению, это большей частью не зачинщики, а приспособленцы и ведомые.

Христиане ценятся в Сирии повсеместно. В армии им поручают особенно сложные операции. Шестого февраля мы были в стольких монастырях, что я сбился со счета. Больше всего в памяти остались православный Сайднайский женский монастырь в честь Рождества Пресвятой Богородицы и Гора херувимов с огромной статуей Иисуса Христа, подаренной Россией.

В округе множество пещер, в которых издревле селились отшельники. Остался один единственный монах, который провел нам экскурсию. Теперь в местности много солдат, монахи ждут лучших времен, чтобы вернуться.

Об основании Сайеднайского женского монастыря повествует легенда. Говорят, что однажды императору Юстиниану (VI в.) на охоте явилась Пресвятая Дева и повелела заложить на этом месте монастырь. По сей день приходящие паломники снимают обувь на святом для них месте и молятся молча. Этот монастырь никогда не разрушался с момента своего основания и напомнил мне монастырь святой Екатерины на Синае, построенный примерно в то же время.
В другом монастыре монах, показывавший нам крипту, рассказал о двух убитых там турками епископах. Это случилось сто лет назад. На нашу реплику: «В Сирии, наверное, в любую эпоху были мученики», монах ответил: «Да! Слава Богу!».

Возвращение в Дамаск


Последние дни мы снова гостили у армянского католического епископа в Дамаске. Повстанцы обстреливали старый город день и ночь, в ответ летели самолеты, которые бомбили позиции повстанцев. Епископ снова умолял нас никуда не ходить. Я решился пойти к францисканцам. В 1860 году восемь монахов были убиты во время литургии мусульманами. Мощи мучеников выставлены в стеклянном реликварии для почитания.

Вместе мы были в церкви католиков-халдеев, рядом с которой высится роскошный отель. Нас зазывали в нем жить, хоть бы и бесплатно. Ни гостей ни туристов нет. Повсюду нас заверяют, что до этой страшной, срежиссированной дестабилизации страна находилась на подъеме. Условия жизни повышались. В начале правления Ассада в 2000 году месячный доход на человека составлял 50 евро, а накануне войны он вырос до 200 евро, и это при минимальной инфляции.

Интересным было знакомство с благотворительным фондом под омофором Патриархата. В нем работают почти одни женщины. Мужчины призваны в армию. Вся организация занимает всего несколько маленьких комнат, но какие совершаются дела! Опека над больными, раздача пищи, финансовая помощь семьям, забота о детях и стариках. Фонд поддерживает программы по профессиональному обучению, выдает стипендии студентам, распределяет лекарства, имеет свою столовую для бедных и даже организует шахматные клубы для пенсионеров, причем как для христиан, так и для мусульман. Фонд получает международную поддержку от неправительственных организаций со всего мира. В первую очередь финансирование осуществляют ЮНИСЕФ, ПРООН и некоторые другие. Отчет о расходах Фонда публикуется ежегодно в интернете и доступен для всех. Сотрудницы рассказали о том, что именно Патриарх с его волей к жизни и восстановлению своим личным примером не дает им скатиться к бездеятельной депрессии перед лицом гнетущей реальности.

Многих епископов мы в свой приезд всё-таки не застали. По приглашению России они находились в Сочи на «Конгрессе национального диалога в Сирии».
Сирийский католический епископ, который, кстати, хорошо говорит по-немецки, рассказал нам историю, которая произошла на Пасху год назад. В Пасхальное Воскресенье был звонок из правительства. Епископа спросили, он ли отвечает за сестер Матери Терезы. «Дело в том, что президент Ассад хотел бы приехать к монахиням в дом престарелых сегодня после обеда», — объяснил голос по телефону. Президент действительно приехал и не один, а со своей женой. Всех усадили в круг: президентская чета, пенсионеры, монахини, епископ. Разговор шел непринужденно. Ассад интересовался, чем он мог бы помочь. Епископ рассказал, что для монахинь не существует проблем с визами. Всё решается просто и без ненужной бюрократии. Все епископы могли рассказать о подобных эпизодах во вверенных их попечению социальных учреждениях.


Нам снова стало очень грустно оттого, что на «свободном» Западе перед нам создают совершенно другую картину. Конечно, эта дезинформация служит корыстным целям. В моем рассказе я упомянул не всех, с кем довелось пообщаться, однако, все сходятся в следующем:

1. В Сирии нет проблем с религиозной свободой ни для кого (ни в одной другой арабской стране не сохранились настолько идеальные условия для Церкви).
2. Президент Ассад и его правительство поддерживают различные группы и в том числе христиан разных деноминаций. Президент часто и публично повторяет: «Христиане в нашей стране — это не перелетные птицы и не пришельцы, это в том числе и их страна, они были здесь раньше».
3. Можно согласится, что далеко не все в лагере оппозиции — это автоматически террористы. Однако эта оппозиция составляет настолько незначительное меньшинство в сирийском обществе, что даже в случае победы над Ассадом, они не смогут удержать власть в своих руках и помешать созданию халифата с законами шариата. Для христиан такое развитие событий будет означать полный конец. Никаких других альтернатив такому сценарию на сегодняшний день нет!


Христиане, при всей их малочисленности — это хребет сирийского общества. Именно с христианами связаны образовательные, социальные и медицинские структуры в стране. На христианах, в значительной степени, строятся международные контакты. Если дьяволу удастся переломить этот хребет с помощью той военной и пропагандисткой кампании, которая теперь так широко развернута, если Сирия в итоге останется без христиан, она будет быстро обескровлена, приведена в полную зависимость и порабощена. Никто в мире больше даже не станет интересоваться этой страной. Так уже было с другими арабскими странами. Какая страшная перспектива на будущее!

По-человечески, ситуация безутешна: епископы и правительства на Западе не проявляют солидарности в деле защиты ближневосточных христиан. Казалось бы, это же в их интересах, сделать так, чтобы в Сирии не повторилось то, что уже было в соседних с ней странах. Правдивой информации о Сирии на сегодняшний день уже столько, что никто не может извинятся тем, что не знал реальной ситуации. Совершенно очевидно, что преследуются другие интересы.
Страдания Церкви мучеников будут продолжаться до конца времен, как предрекал Спаситель. «Что пользы человеку, если он приобретет весть мир, а душе своей навредит?» — вот Христово увещевание. Каждый призван следовать за Иисусом Христом. Нельзя все время ссылаться на «свои, особые обстоятельства».
Поездка в Сирию стала для меня источником огромной радости, ведь я увидел живых исповедников! Они несут крест, как что-то само собой разумеющееся и при этом с такой любовью! А там где любовь — там и радость. Любовь и радость там, где наш подлинный дом и родина.

Тельтов, 1 Марта 2018


о. Михаил Тёэрль (Michael Theuerl)
Перевод с немецкого: Василий Прусаков
Источник:
missarum-sollemnia.webnode.com

http://рускатолик.рф...metki-iz-sirii/

(Также напечатано с ссылкой на Рускатолик в российском журнале францисканцев "Брат Солнце", №37 (2018).



universitas

О. Севастьян Сабол. Католичество и Православие (Книга 1, Часть 5.2)



2. Углубление и рост папского авторитета

В IV-м веке мы имеем уже два вселенских Собора, что в предыдущем разделе сами за себя говорили о признании Востоком первенства римского архиерея. С того времени имеем также хорошие свидетельства великих восточных св. Отцов: Ефрема Сирина, Василия Великого, Григория Назианина, Григория Нисского, о которых уже было упоминание выше. Но кроме тех светочей первоначального и чистого православия, имеем очень хорошее свидетельство св. Оптата Милевитского (ум. в Нумидии, 384), который против еретиков донатистов писал: "Ты не можешь отрицать, что знаешь, что епископская кафедра в городе Риме была дана первому – Петру, на коей сидел глава (caput) всех апостолов Петр..., дабы в сей (in qua) кафедре всеми сохранялось единство, так чтобы остальные апостолы не защищали каждый отдельную (singulas) кафедру; так чтобы оказывался отщепенцем и грешным тот, кто противопоставит исключительной (singularem) кафедре (какую-либо) другую"[1]
.


В том же IV-ом веке много вытерпел от ариан и арианских императоров один из виднейших столпов истинного православия — св. Афанасий Великий (ум. в 373), патриарх Александрии. За свою верность Христовому учению этот Святой целых пять раз вынужден был идти в ссылку. Но, между тем, призванный папой Юлием, он добрался до Рима, где и был признан законным патриархом Александрии. А врагам св. Афанасия папа писал: "Почему именно про Александрийскую Церковь ничего не было написано до нас? Или не знаете, что есть такой обычай, чтобы прежде всего написать нам... ибо то, что мы приняли от блаженного Апостола Петра, то вам и объявляю"[2].

В 343 г. состоялся большой и очень знаменательный поместный Собор в Сардикии (нынешняя София в Болгарии). Как пишет православный Суворов, "Сардикский собор «из почтения к памяти апостола Петра» признал за римским епископом высшую судебную власть для целой церкви… Это признание имело тот смысл, что, в случае жалобы несправедливо осужденных восточными соборами епископов, папа, как скоро он найдет жалобу основательной, может составить новый собор для переисследования и перерешения"[3]. Постановления того поместного Собора имели своей целью нормировать и упорядочить прежние массовые апелляции иерархов к высшей инстанции в Риме [4]. В письме папы Юлию I, Отцы этого Собора писали, что для священников со всех мест наилучшим и правильным будет соотноситься с главой, то есть — с кафедрой св. Петра [5]. Сардикские же правила, VII вселенский Собор в Никее в 787 г., принял за свои и провозгласил их для всей Церкви[6].

В V-м веке, кроме свидетельств двух новых вселенских Соборов и кроме замечательных текстов св. Иоанна Златоуста и св. Астерия Амасийского, которые мы приводили уже выше, стоит здесь добавить свидетельство св. Кирилла Александрийского (ум. 444). Этот Святой послал папе Келестину документы, доказывающие еретичность взглядов и учения цареградского архиепископа Нестория, и спрашивал епископа Рима: "Должно ли нам еще иметь общение с ним или прямо объявить, чтобы никто не входил в общение с ним, когда он остается с таким образом мыслей и так учит? Суждение твоего благочестия об этом деле надобно будет письменно передать также благочестивейшим и боголюбивейшим епископам Македонии и всем прочим пастырям восточных Церквей". А спрашивал он далекого епископа Рима, потому что "давний обычай Церквей указывает входить в сношение с твоим благочестием"[7].

В том же веке блаженный Феодорит Кирский, защищаясь от подозрения в ереси ариан, так писал к папе св. Льва Великого: "Если Павел, глашатай истины, труба Святого Духа, обратился к великому Петру,… то тем более мы, незначительные и маленькие, прибегаем к вашему апостольскому престолу, чтобы получить от вас врачевание язвам Церквей, ибо вам прилично быть первенствующими во всем, так как ваш престол украшается многими преимуществами... Но в особенности его украшает вера... Просим, и молим, и умоляем твою святость помочь обуреваемым церквам Божиим... Я ожидаю решения вашего апостольского престола, прошу и умоляю твою святость позволить мне явиться по вызову к правильному и справедливому суду вашему ... Я жду вашего решения. И если постановите, чтобы я оставался при этом осуждении (ариане сместили его с епископской кафедры), то я останусь…"[8]

К сожалению, этот V-ый век знаменателен для Церкви и для церковного единства также и тем, что в результате переноса столицы империи из Рима в Константинополь (Царьград), наполовину языческие императоры начали считать себя по старинному языческому обычаю одновременно и главами Церкви, "внешними епископами". Этой идее, к сожалению, начали мало-помалу поддаваться и некоторые иерархи востока, в основном те, которые были ближе к императору и его милости. Как пишет православный канонист Суворов, "Собор 448 г. в Константинополе приветствовал Феодосия II, как первосвященника и императора"[9].Такие императоры, имея на своей стороне и на стороне римско-языческой идеологии часть иерархов, ощущали себя еще более правыми управлять Церковью и начали издавать религиозно-церковные декреты и приводить их в жизнь насилием и преследованиями. Так, в 475 г., император Василиск "осудил" все постановления халкидонского вселенского Собора и угрозами заставил около 500 епископов дать согласие на такой его шаг. Поддался даже патриарх Царьграда Акакий, которого папа тотчас же проклял за ересь монофизитства. "В самом Константинополе, - как пишет православный Ф. А. Терновский, - папа имел себе единомышленников в рядах крайних ортодоксов... Один фанатичный из них, во время соборного служения патриарха Акакия, приколол ему к облачению папскую анафему; и тотчас же был убит... На анафему папы константинопольский патриарх ответил анафемой... Унийным стремлениям византийских императоров (которые стремились смешать ересь с православным учением — наша заметка) всегда противодействовали греческие ревнители православия"[10].

Перевод с украинского
О. Себастьян Сабол. "Католичество и Православие", Нью-Йорк, 1955, с.179-182



[1] Mansi Sacrorum Conciliorum nova et amplissima collectio, Florentiae, 1759, t. XI, colona 947
[2] Migne, P. G., t. 25, 318.
[3] Учебник церковного права, с. 47. См. также: http://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Suvorov/uchebnik-tserkovnogo-prava/1_2_9
[4]
Православная Богословская Энциклопедия, С-Петербург, 1900, т.1, с. 981.
[5] Hefele Ch., Histoire des Conciles, Paris, 1907, v. I, 769-770
[6] А. Волконский, Католичество и Священное предание Востока, Париж, 1933, с.227-228
[7] Деяния Вселенских Соборов, Казань, 1873, т. I, с. 358. См. также: https://azbyka.ru/otechnik/Kirill_Aleksandrijskij/kelestinu
[8] Творения бл. Феодорита, Сергиев Посад, 1907, т. VII, с. 132-136. См. также: http://providenie.narod.ru/0881.html
[9] Учебник церковного права, с. 40. См. также: http://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Suvorov/uchebnik-tserkovnogo-prava/1_2_8
[10] Грековосточная Церковь в период Вселенских соборов, Киев, 1883, с. 250 и 384
universitas

Отношение м-та Шептицкого к немецк. окупационному режиму в контексте док. из канцелярии Розенберга 1



Приход немецкой армии во Львов митрополит Шептицкий, как и многие другие украинцы, воспринял как освобождение от большевиков. Этот общий настрой вылился в торжественном поздравлении «победоносной немецкой армии», армии, которая могла также принести определенную форму законности. На его оценку политической ситуации также повлияла изоляция, вызванная политическими обстоятельствами и состоянием здоровья. Митрополит пользовался ограниченным числом источников информации, и можно сказать, что его информаторы пытались манипулировать его мнением и действиями. Для Шептицкого немецкое войско и представители гитлеровской гражданской власти в первые дни/месяцы войны олицетворяли две важнейшие вещи – освобождение от безбожия и террора советской власти, а также надежду на восстановление украинской государственности.

Collapse )
universitas

Отношение м-та Шептицкого к немецк. окупационному режиму в контексте док. из канцелярии Розенберга 2



Начало здесь

Берлин, 19 сентября 1943 года

Прежде всего я хотел бы выразить свою благодарность немецким властям в Львове, которые во время выполнения этой задачи оказывали мне всяческое содействие.

Меня принял губернатор Вехтер, и я имел с ним продолжительную беседу. Его помощник, г-н д-р Бауэр, в то время нездоровый, порекомендовал меня д-ру Нойману, который во всех деталях организовал мое пребывание [во Львове]. И наконец у меня были очень интересные беседы со штурмбаннфюрером СС, шефом полиции безопасности во Львове д-ром Шенком. Я информировал эти лица о различных своих разговорах, предоставивших мне полезную информацию. Господину губернатору Вехтеру я пообещал, что один экземпляр этого отчета ему пришлют через министерство иностранных дел, и прошу соответствующее распоряжение.

I Беседы с владыкой Шептицким, митрополитом греко-католической церкви во Львове.

Collapse )